"Кузяев намекал, что у городского казначея растрата. Проверить и сообщ. в казенную пал. N. Говорят, Куз. корреспондирует в какую-то газету!! Узнать".

"Священник с.Б.Мельники, Златодеев (о.Никодим), на святки упился. Танцевал и потерял крест. Довести до свед. Его преосв. _Исполнено. Вызван для объясн. 21 февр._".

"Не забыть о Серг. Платоныче. С нянькой".

"Учитель Опимахов. Сожительство. Лекции и пр. Сидорчук. Непочтение. Попеч. уч. округа".

Дойдя до этой заметки, Иван Вианорыч обмакнул перо и приписал сбоку: "Сообщено".

В эту книжку были занесены все скандалы, все любовные интрижки, все сплетни и слухи маленького, сонного, мещанского городишки; здесь кратко упоминалось о господах и о прислуге, о чиновниках, о купцах, офицерах и священниках, о преступлениях по службе, о том, кто за кем ухаживает (с приблизительным указанием часов свиданий), о неосторожных словах, сказанных в клубе, о пьянстве, карточной игре, наконец даже о стоимости юбок у тех дам, мужья или любовники которых жили выше средств.

Иван Вианорыч быстро пробегал глазами эти заметки, схватывая их знакомое содержание по одному слову, иногда по какому-нибудь таинственному крючку, поставленному сбоку.

- До всех доберемся, до всех, мои миленькие, - кривя губы, шептал он вслух, по старческой привычке. - Семинарист Элладов... Вы, пожалуй, подождите, господин либеральный семинарист. Драка у Харченко, Штурмер передернул... Ну, это еще рано. Но вы не беспокойтесь, придет и ваша очередь. Для всех придет правосудие, для все-ех!.. Вы думаете как: нашкодил и в кусты? Не-ет, драгоценные, есть над вашими безобразиями зоркие глаза, они, брат, все видят... Землемерша... Ага! Это самое. Пожалуйте-ка на свет божий, прекрасная, но легкомысленная землемерша.

На верху страницы стояли две строчки:

"Землемерша (Зоя Никит.) и шт.-кап. Беренгович. Землемер - тюфяк. Лучше сообщить капитанше".