– Никогда о таком не слышал, – честно признался я.

– Так знай, – судорожно вздохнув, заявил он, – в Египте так называют специальный ароматизированный сахар для кофе!

– Вот как? – сказал я. – Тогда понятно.

А Росомаха почему-то встал из-за стола, побрел к дверям, сел там на какой-то чурбак, опустил голову на руки и принялся раскачиваться с таким видом, будто у него внезапно схватило живот. Похоже, старикашка-то на самом деле с приветом! – подумал я.

Ну да ладно.

Вскоре я заметил, что в огонь пора подбросить дровишек и вышел за дверь. Набрав охапку, я подошел к крыльцу, как вдруг: «Бум-м!» – внутри хижины выпалил винчестер и пуля сорок пятого калибра чиркнула меня по голове, срикошетила и, противно жужжа, улетела в сторону выгона.

– Ты чего, совсем рехнулся?! – раздраженно взревел я. – Что такое ты себе позволяешь?

Росомаха, с остекленевшими глазами, выглянул в дверь и принялся извиняться.

– Ты уж прости меня, Элкинс! – пробормотал он. – Я просто чистил винтовку, а она возьми да и выстрели!

– Ну ладно, – миролюбиво сказал я, слюня царапину. – Но в другой раз будь поаккуратней! Рикошет – опасная штука, ведь твоя дурацкая пуля очень даже могла зацепить Капитана Кидда!

– Да! – вдруг вспомнил Росомаха. – Кстати! Не хочешь ли ты задать своему коньку кукурузного зерна? Там его много, в кормушке позади кораля!

Что ж, идея была совсем неплохая; я взял мешок побольше и насыпал туда примерно с бушель зерна, ведь Капитан Кидд – отменный едок. Почти такой же отменный, как я. Потом я отправился на выгон и нашел свою лошадку на самом дальнем его конце. Кэп вгрызался в густую высокую траву, что твоя сенокосилка. Любо-дорого посмотреть! Но при виде зерна он даже запрыгал от радости. Оставив своего конька насыщаться, я пошел на тропу посмотреть, не рыщут ли там случайно лазутчики Волка Фергюссона. Но от них там пока не было ни слуху ни духу.

Наверное, где-то около полудня я вернулся в хижину.