– Один мой знакомый…

– Нечего сказать, хорош! Он вам очень нравится?

Джильда грустно усмехнулась.

– Отвечайте. Нравится?

– Нет, нет! – повторила молодая женщина.

– Но в вас он, конечно, влюблен?

– Да! – виновато шепнула Джильда.

– И бывает у вас каждый день?

– Бывает.

– И целует ваши руки?

– Целует! – покорно отвечала она.

– И вы обещали с ним ехать в Сакраменто?

– Обещала.

– А между тем вы писали, что любите меня…

– Писала…

– Но как же в таком случае вы принимаете этого болвана и позволяете ему думать?..

– Скучно одной. Я говорила вам: я нехорошая… Я люблю, когда за мной ухаживают…

Молодой лейтенант недоверчиво взглянул на Джильду.

– И только целуют руки? – негодующе спросил он.

– Вы мне не верите. Вы что-то подозреваете? А я никогда не лгу…

– И вы, в самом деле, говорите правду, что любите меня и пойдете за меня замуж?

– Люблю. Но, мне кажется, свадьбы не будет. Я несчастная. И вы мне не верите! – сказала она, и все в ней говорило о какой-то тоске.

– Верю… верю! – вдруг порывисто воскликнул Весеньев, забывая все под чарами любви.

И, умиленный, стал целовать лицо маленькой женщины.

Она просветлела и нежно-благодарным взглядом ласкала молодого Весеньева.

Они пошли в полутемную прохладную гостиную. Джильда, по обыкновению, улеглась на широкий диван, Весеньев сел около. Он говорил о свадьбе. Он торопил ее скорей сказать мужу и потребовать развода.

– Он не даст… Он и Блэк убьют вас.

– В таком случае уедем тихонько. Согласна?

Они решили уехать вместе тайно в Нью-Йорк и оттуда на пароходе в Европу. Весеньев по болезни спишется с «Чайки». Его наверно отпустят.

– Только уедем скорей… Мне все не верится, что мы уедем, что ты меня любишь… Говори, что любишь! Говори! – шептала Джильда.

И Джильда горячо целовала жениха.