И миссис Корнер, преисполненная благодарности за благой совет, выполнила всё, что было ей сказано.

Около семи часов утра солнечные лучи, хлынув в комнату, заставили мистера Корнера сначала моргнуть, потом зевнуть и наконец приоткрыть один глаз.

– Встречай улыбкой наступающий день, – сонно пробормотал мистер Корнер, – и он…

Тут он порывисто выпрямился и посмотрел вокруг себя. Он был не в постели. У его ног валялись осколки пивной кружки и стакана. Яркий узор на скатерти говорил о том, что горчица из опрокинутого судка смешалась с раздавленным яйцом. Непонятная тяжесть и шум в голове заставляли искать объяснения. Вывод напрашивался такой, что кто-то пытался приготовить из мистера Корнера салат и этот кто-то сильно приналег на горчицу. Тут какой-то шум за дверью приковал внимание мистера Корнера.

В дверях показалось лицо мисс Грин. Оно хранило зловеще строгое выражение.

Мистер Корнер поднялся. Мисс Грин бесшумно вошла и, притворив за собой дверь, прислонилась к ней спиной.

– Я полагаю, что вы знаете всё, – всё, что вы натворили, – произнесла мисс Грин в виде вступления.

Она говорила замогильным тоном, от которого у бедного мистера Корнера мурашки пошли по телу.

– Я начинаю кое-что вспоминать, но не… не вполне ясно, – признался мистер Корнер.

– Вы вернулись домой пьяным, совсем пьяным, – сообщила ему мисс Грин. – Было уже два часа ночи. Вы шумели так, что, наверное, разбудили полквартала.

Жалобный стон сорвался с его запекшихся губ.

– Вы потребовали, чтобы Эми приготовила вам горячий ужин.

– Я потребовал! – Мистер Корнер начал разглядывать стол. – И… она приготовила его?

– Вы были такой буйный, – объяснила мисс Грин, – что мы все трое перепугались.

Глядя на жалкую фигуру мистера Корнера, мисс Грин с трудом могла себе представить, что всего несколько часов тому назад он был страшен и она сама его боялась. Только приличие удержало ее от того, чтобы не рассмеяться ему прямо в лицо.