Впрочем, в последние полгода маньяк уже не набрасывается на миссис Ольсен и не зажимает ей рот, а дождавшись ее появления в привычное время на привычном месте, подкрадывается сзади и требовательно кладет руку ей на плечо. Миссис Ольсен глубоко вздыхает и слегка приподимает край платья, чтобы его случайно не порвали. Приличия требуют, чтобы дальнейшее было проделано с применением силы и против ее воли. Миссис Ольсен очень бережлива, и поэтому никогда не надевает на вечернюю прогулку панталон, чтобы они не пачкались и не рвались. Эта молчаливая договоренность маньяка и жертвы продолжается уже много лет подряд.
Миссис Ольсен, которая не испытала в супружеской жизни ни единого оргазма, еще некоторое время лежит на траве, ощущая одновременно остатки сладкой истомы в теле и чувство греховности и вины на сердце. Ее гложет мысль о том, что человек, душа которого непременно будет гореть в огне, столь легко разжигает в ней греховные чувства. И только мысль о том, что все случившееся произошло в результате насилия, возвращает ей некоторый душевный покой. Затем миссис Ольсен медленно встает на ноги, вынимает из сумочки заранее запасенные гигиенические салфетки, приводит себя в порядок, поднимает с земли фонарик, разыскивает Полли и продолжает прерванный путь. Оставшуюся часть прогулки лабрадориха Полли посвящает изучению перемен, происшедших с ее хозяйкой. Она нервно виляет хвостом, возбужденно сопит и пытается вынюхать миссис Ольсен между ног, настойчиво просовывая голову ей под платье.
Вернувшись домой и сняв с Полли ошейник, миссис Ольсен немедленно садится в машину и едет в полицейский участок, хотя до него всего два шага шагнуть. Там она заявляет об изнасиловании добродушному сонному шерифу Уоррингтону. Узнав об очередном ежевечернем покушении на честь миссис Ольсен, шериф суровеет лицом, укоризненно-сочувственно хмурится и неодобрительно качает головой.