Давным-давно, в дошкольном детстве, я любил эту песню, как магическую колыбельную. Но потом, с годами, напрочь забыл. А теперь вдруг вспомнил…

"Интересно, далеко ли отсюда крейсер Аврора?" — подумалось мне.

А вот и она, гостиница, в которой по заверению Семена мне уже забронирован номер. Я ступил на крыльцо, выкинул остаток сигареты и с трепетом потянул дверь за ручку.

Просторный слабо освещенный холл; охранник, дышащий в густые усы; вялая как рыба администраторша — стриженая под каре блондинка со строгим, но вполне симпатичным лицом. Я несмело представился, протягивая паспорт. Она безучастно порылась в компьютере и, как ни в чем не бывало, выдала мне ключ от номера. А вместе с ним — обычный почтовый конверт без каких-либо надписей.

— Это вам. Просили передать, — равнодушно бросила она.

— Кто просил? — удивился я.

Блондинка пожала плечами:

— Понятия не имею.

— Ну ладно, — вздохнул я, — спасибо.

Номер был на третьем этаже. Я прошел в лифт и там нетерпеливо вскрыл запечатанный конверт. Внутри была записка, сделанная шариковой ручкой.

Встреча в 12–00 в Эрмитаже, зал N 27, у деревянного могильника.

У вас в правой руке должна быть газета "Вечерний Петербург".

Пароль. На вопрос: "Извините, не подскажете, где находится выход?"

Вы отвечаете: "Вообще-то я сам заблудился"

До встречи.

Я хмыкнул, вернул записку в конверт и засунул конверт в карман. "Да, кажется, все идет по плану", — задумчиво сказал я себе.

Номер оказался замечательным. Широкая кровать посреди комнаты, небольшой телевизор на тумбе, холодильник, торшер, шифоньер, туалет с душевой кабиной и даже телефон.

Распаковав вещи, я первым делом побрился и принял душ. Это было как в кино: кабинка-купе с матовым стеклом. Чудеса современной сантехники. (Только вот вода текла не очень-то горячая.)