— Постойте, вы — Евгений Медведев? — тронув меня за локоть, как-то странно спросил он.
Я, конечно, сильно удивился и одновременно растерялся, услышав свое имя из его уст. У него были пронзительные зеленоватые глаза, а черты лица напомнили мне одного известного русского политика.
— Да вроде бы, — нахмурившись, со скрипом отозвался я и выбросил окурок. — А что такое?
Я попытался все-таки припомнить, видел ли где-нибудь этого человека. Но бесполезно: он был совершенно незнаком мне.
— Видите ли, — задумчиво протянул встречный, оглядывая меня оценивающим взглядом, как бы примериваясь ко мне, — у меня для вас важные сведения.
— Не понял? — еще больше удивился я. — Какие сведения? И откуда вы вообще меня знаете?
В голове у меня пронеслись разные мысли. Может, этот тип — какой-нибудь знакомый моих родственников, оказавшийся проездом в нашем городе? Или он из милиции по какому-то неожиданному делу? А может, некий неведомый прадед из-за границы оставил мне наследство, и этот незнакомец — нотариус, который хочет сообщить мне сей удивительный факт? Но последнее предположение уж совсем из области фантастики. Я даже усмехнулся про себя такой дурацкой мысли.
— Я могу все объяснить, — спокойно сказал он, — только давайте пройдем в какое-нибудь укромное место. Заодно перекусим — я угощаю.
Что ж, я был заинтригован да, между прочим, еще и голоден (а тут перспектива халявного ужина, который не надо готовить)… Одним словом, не раздумывая, я согласился.
Неподалеку находилась пиццерия, вполне приличная забегаловка, и по обоюдному согласию мы отправились туда. По дороге оба не проронили ни слова.
Мы сели за свободный столик у окна напротив друг друга; сразу нарисовалась приветливая официантка, стройная большеглазая шатенка в синем фартучке, надетом поверх блузки и короткой юбки. Мой загадочный спутник сдернул капюшон, заказал две порции пиццы и две кружки кофе. Я не возражал. Под потолком висел телевизор, крутили музыкальные клипы. В помещении было на удивление тихо и уютно, что не характерно для конца рабочего дня. Соседние столики пустовали.