Но вскоре я понял, что здесь и часа не хватит, чтобы все обойти. Три этажа, и на каждом — настоящий лабиринт из смотровых залов. Ну и ладно, подумал я, пока начну, затем приду на встречу, получу то, что полагается, после чего продолжу осмотр Эрмитажа. И вообще за оставшиеся дни с чувством выполненного долга вкратце ознакомлюсь с Петербургом, а потом спокойно уеду домой. Но моим мечтам не суждено было сбыться…

Едва успел я походя ознакомиться с культурой скифов, когда добрался до двадцать седьмого зала, который имел два выхода в другие помещения и был полностью открыт со стороны проходного нефа. Стрелки на часах показывали без десяти двенадцать. Деревянный могильник я увидел сразу. Это была огромная капсула, вырезанная до нашей эры из мощного ствола старого дерева; в нее укладывали древнеисторического покойника. Следуя инструкции, я держал газету в правой руке. Причем так, чтобы ее название было на виду. Зал номер двадцать семь явно не страдал от избытка посетителей. В отдалении, у стены нефа, на стуле сидела старушка надсмотрщица с равнодушным лицом хомячка, пара пожилых иностранцев облюбовала бронзовую статую купальщицы из временной экспозиции итальянского скульптора. Больше в области моего обзора никого не было.

Я тоже обратился к купальщице (почти голой, с неестественно большим левым бедром), иностранцы отошли в сторонку. Обойдя вокруг статуи, я вернулся к могильнику и стал изучать его. Я начинал нервничать, то и дело оглядывался вокруг и поминутно смотрел на часы.

Многие посетители проходили мимо зала, не удостаивая его своим вниманием. Но вот какой-то невзрачный неопределенного возраста мужчина в джемпере и джинсах подошел к бронзовой статуе. Он был невысокого роста, на подбородке — едва заметная щетина. Глаза его казались непроницаемыми. Они бросили на меня короткий взгляд. У меня под сердцем прокатилась волна — это он!

Тут же незнакомец равнодушно отвернулся и пошел прочь из зала. Пожилая пара тоже покинула зал. Зато сразу появилась небольшая группа оживленных школьников, а за ними увлеченная молодая пара и отдельно — мужчина средних лет. Этот последний, худосочный с угловатыми чертами шатен в черном костюме, сразу подошел ко мне и спросил: