— Так, это не «Виктори», — заметил Стивен, когда корабль начал двигаться, — это «Каледония», я вижу шотландский герб. Джек, я точно могу рассмотреть шотландский герб! На таком расстоянии! Да ты просто зеркальных дел мастер мирового класса!

Джек рассмеялся с удовольствием.

— Ну, ты же видишь. Сегодня чистейший воздух, почему бы не разглядеть, — заметил он скромно, — ни следа дымки, даже у поверхности воды. Как я надеюсь, что эта благодать продержится до ночи — я покажу тебе двойную звезду в Андромеде, меньше угловой секунды! Ты только подумай, Стивен! Меньше одной секунды! С моим старым трехдюймовым телескопом я бы никогда не различил ничего размером меньше двух. Хотел бы ты посмотреть на двойную звезду размером в одну секунду?

— Да, это должно быть великолепно. Но сейчас я скорее склонен разглядывать корабли. Наблюдать, подобно богу с Олимпа, коловращение жизни… Неужто ты сам не смотришь часами на пролив?

— Смотрю, конечно. Но прошу тебя, не говори об этом в доме! Софи не возражает против астрономии, даже если я засиживаюсь допоздна, и мы еще просидим тут до утра, и я покажу тебе Юпитер, но пялиться на Соллент — это не астрономия. Она будет очень огорчена, если решит, что я тоскую по морю.

— А ты тоскуешь, Джек?

Но капитан Обри не успел ответить — их внимание привлек поднявшийся ор со стороны коттеджа. Хриплый воинственный голос миссис Вильямс, пронзительные оправдания распекаемой служанки. Некоторые слова доносились до вершины холма довольно отчетливо благодаря недвижному воздуху и они могли слышать: «…иностранный джентльмен оставил их в моей кухне!», повторенное несколько раз, но в основном взволнованные голоса звучали одновременно, смешиваясь с эхо с другой стороны долины, а затем с детским ревом и повторяющимся хлопаньем дверей.