Треск захлопнувшейся двери прервал их медитацию. Затем последовал звук тяжелых шагов, задняя дверь отворилась, явив квадратную краснолицую женщину, с плевком миссис Вильямс на левом глазу и с визгливым валлийским выговором. Свой сундучок она тащила на плече.

— О, Бесси! — воскликнул Джек, — куда ты собралась? Что случилось?

Негодование душило женщину так, что в первый момент губы ее двигались без звука, затем слова вылетели из нее, сопровождаемые столь свирепым взглядом, что Стивен смешался.

— Характер, просто характер — вот все, что мне нужно! Достала меня с этим чаем и сахаром! Характер — это все!

С этими словами она исчезла за углом коттеджа.

Джек посмотрел ей вслед и тихо резюмировал:

— За этот год уже четвертая. Что за дьявольщина, Стивен? Управляться с командой из трехсот чудил мне всегда было раз плюнуть, но я не в состоянии вбить ни малейшего понятия о дисциплине в здешнюю компанию.

Он помолчал задумчиво и добавил:

— Ты же знаешь, никогда я не был сторонником «кошек» на корабле, но, черт побери, здесь бы они пришлись весьма кстати.

Новая задумчивая пауза, во время которой лицо Джека приобрело неумолимое, суровое выражение, какое бывает у командира, приговаривающего виновного к дюжине плетей, но затем взгляд его вернулся к реальности.

— О, Стивен, что я за бестолковый хозяин! Ты же голодный! Заходи, заходи. Стаканчик грога? Сюда, сюда. Ты же не против пройти через мойку — какие церемонии, а? Софи должна быть где-то там.

Пока он говорил, небольшое окно над ними растворилось, и в нем возникла голова Софи. Рстерянность в ее взгляде немедленно сменилась радостным возбуждением, и она обворожительно улыбнулась.

— О, Стивен! Как я рада видеть Вас! Зайдите же, я сейчас спущусь.