– Я спрашиваю тебя про школу, осел. Входил ли ты хоть единожды в класс, и если входил, то чему там успел научиться?

– Не ходил я ни в какую школу, больно нужно! Я что, не знаю, как время провести, что ли?

– Отлично. Слова мудреца, да и только. А как у нас обстоят дела с алфавитом? Буквы ты знаешь или нет?

– Кой-какие знаю. Те, которые практически полезные. А остальные мне без надобности. От них только голова болит – с какой бы стати мучиться?

– И какие же для тебя практически полезные?

– Надо подумать. Например, «о», эта мне нравится, и еще «у». Потом есть... ну... как их... «л», «р» и «е», и еще «т», которая как такой перекресток. Это мои любимые буквы, а остальные, да ну их к черту, плевать я на них хотел.

– Иными словами, ты можешь написать свое имя.

– О том и толкуем, хозяин. Я умею писать, как меня зовут, могу посчитать все года, хоть до второго пришествия, и знаю, что солнце на небе – это звезда. А еще знаю, что книжки для девчонок и маменькиных сынков, и если вы придумали меня учить по книжкам, то лучше сразу расторгнем наш договор и разбежимся.

– Не дрейфь, шпендрик. Твои слова для меня просто музыка. Чем ты глупее, тем лучше для нас обоих. Меньше исправлять, и, значит, мы с тобой сэкономим массу времени.

– А как насчет полетов? Когда начнем?

– Вот мы и начали. С этого момента все, что бы мы ни делали, направлено на обучение. Тебе это не всегда будет понятно, так что постарайся просто запомнить. Если будешь держать это в голове, то выдержишь, даже когда начнется трудное. У нас с тобой долгий путь, сынок, и для начала придется сломить твой дух. Хотел бы я по-другому, но иного способа нет. Впрочем, учитывая, из какого дерьма я тебя достал, с этой задачей мы справимся быстро.

Вот я и мерз целыми днями в хлеву, перелопачивая навоз, а те трое сидели в доме в тепле.