Фрэнсис прыснула. Она всегда принималась хихикать, когда отец называл виски кружкой лимонада, да и вообще была смешлива. Подарки мои были сложены на буфете и дожид ались, когда отец закончит завтрак и рассказ. Приоритет, естественно, был у отца: кроме всего прочего он не был дома три дня, он замерз, устал в поезде, и, как всегда, когда речь заходила о дублинских делах, был чем-то недоволен. На этот раз, однако, я знал, что между делами и отелем Флеминг, где он встречался с мистером МакНамарой, отец купил мне подарок от себя и от матери.

Двадцать минут назад он вошел в столовую, держа в руках какой-то пакет. "С днем рождения, сынок", - сказал отец и положил его на буфет, где уже ждали подарки сестер. Это была традиция - или правило, заведенное отцом: подарки ко дню рождения или к рождеству открывались только после того, как завтрак закончен и все доедено до последнего кусочка.

- Это слова МакНамары, - продолжал отец. - Ирландия овита плющом. Это о нашем нейтралитете.

Отец считал, а мать не разделяла этого мнения, что Ирландия должна уступить требованиями Уинстона Черчилля и впустить в ирландские порты английских солдат, иначе их займут немцы. Гитлер прислал де Валера телеграмму, в которой извинялся за случайную бомбежку маслобойни, что само по себе выглядело подозрительно.

Мистер МакНамара, который также считал, что де Валера должен предоставить порты в распоряжение Черчилля, сказал, что за любым миролюбивым жестом немецкого фюрера неизменно следует акт вандализма. Мистер МакНамара, несмотря на то, что был католиком, восхищался домом Виндзоров и англичанами. В мире нет аристократии, говорил он, которая могла бы сравняться с английской, и нет людей, более благородных и великодушных, чем английский высший класс. Классовые традиции в Англии очень хорошая вещь, доказывал мистер МакНамара.

Отец достал из кармана маленький завернутый в бумагу предмет. Как по команде, сестры повскакивали с мест и двинулись к буфету. Подарки разложили передо мной на столе; тот, который подарили родители, принесла мать. Это был пакет почти в два с половиной фута длиной и несколько дюймов шириной. Наощупь он казался просто кучей прутиков, но на самом деле был конструктором для бумажного змея.