Том стоял в bar-tabac

Карикатурный мотоциклист на экране несся куда-то на задний план. Иллюзия скорости создавалась двигающимся вперед частоколом по обеим сторонам дорога. Игрок орудовал рулем, заставляя мотоциклиста объезжать едущий с меньшей скоростью автомобиль или подпрыгивать, словно лошадь, чтобы преодолеть изгородь, которая вдруг возникала поперек дороги. Если мотоциклист (вернее, игрок) не объезжал или не перескакивал вовремя, наступала тишина и появлялась черно-золотая звезда, означающая столкновение; с мотоциклистом, как и с игрой, было покончено.

Том не раз наблюдал за игрой (насколько он знал, этот автомат был самым популярным из всех, что приобрели Жорж и Мари), но сам никогда не играл. Ему как-то и не хотелось.

— Non-non! — донесся из глубины бара сквозь обычный шум голос Мари. Она опровергала мнение какого-то посетителя, возможно, о политике. О чем бы ни шла речь, они с мужем придерживались левых взглядов. — Ecoutez, Mitterrand...

Между тем Тому пришло в голову, что Жоржу и Мари не нравится наплыв арабов из Северной Африки.

— Eh, Marie! Deux pastis!

Музыкальный автомат играл ча-ча-ча.

Снова на экране молчаливая черно-золотая звезда! Зрители, следившие за игрой, сочувственно вздохнули. Смерть. Все кончено. Экран безмолвно вспыхнул, одержимый навязчивой надписью: ОПУСТИТЕ МОНЕТЫ ОПУСТИТЕ МОНЕТЫ ОПУСТИТЕ МОНЕТЫ, и рабочий в синих джинсах, послушно пошарив в кармане, опустил еще монеты, и игра началась снова; мотоциклист, готовый ко всему, как ни в чем не бывало полетел в глубину экрана, аккуратно уклоняясь от возникающих перед ним бочек, плавно перепрыгнул через первое препятствие. Человек за игровым аппаратом сосредоточенно смотрел на экран, решая, что сделать, чтобы тот преодолел все, что встретится у него на пути.

Том подумал об Элоизе, о ее поездке в Марокко. Она хотела увидеть Танжер, Касабланку, возможно Марракеш.