
Патриция Хайсмит
Мистер Рипли под землей
Я думаю, что скорее бы умер за то, во что я не верю, нежели за то, что считаю истинным…
Иногда мне кажется, что жизнь художника – это долгое и прекрасное самоубийство, и я не жалею об этом.
1
Том был в саду, когда зазвонил телефон. Он знал, что мадам Аннет, их экономка, снимет трубку, и продолжал счищать мох, облепивший каменные ступеньки. Октябрь в этом году выдался сырой.
– Мсье То-ом! – прозвучало сопрано мадам Аннет. – Это Лондон!
– Иду! – откликнулся Том. Он бросил лопату и поднялся по ступенькам.
На первом этаже телефон был в гостиной. Том не стал садиться на диван, обитый желтым атласом, так как был в рабочих джинсах.
– Том? Привет. Это Джефф. Ты… (щелк!)
– Ты можешь говорить громче? Очень плохо слышно.
– Так лучше? Я слышу тебя нормально.
На другом конце провода всегда слышали нормально.
– Да, немного лучше.
– Ты получил мое письмо?
– Нет.
– М-м… Тут у нас проблема. Я хотел предупредить тебя. Дело в том…
Треск, зуммер, щелчок, и связь прервалась.
– Вот черт, – произнес Том флегматично. О чем предупредить? Что-то с галереей? С компанией “Дерватт лимитед”? Предупредить его? Но он же не занимается их делами. Да, это ему пришла в голову идея создать “Дерватт лимитед”, и теперь она приносила ему кое-какие дивиденды, но… Том взглянул на телефон, ожидая, что тот зазвонит опять. Или, может быть, позвонить самому? Но он не знал, где Джефф – в галерее или у себя в студии. Джефф Констант был фотографом.
Том вышел в сад через стеклянные двери с задней стороны дома. Он поработает еще немного, решил он. Ему нравилось поковыряться часок-другой в саду – погонять взад-вперед газонокосилку, выполоть сорняки, сжечь сучья. Это давало возможность подышать свежим воздухом, а заодно о чем-нибудь помечтать… Не успел он взяться за лопату, как снова раздался звонок.
