Камень лоб раздробил у шатра, что достоин владыки. Легковесная мысль вкруг него исходила пути,Но с пустыми руками от двери пришлось отойти.Много троп исходив, сокровенной не вызнали тайны,Равных с ним не нашли, все дела его — необычайны.Появился и разум, его я на помощь призвал,—Но постиг свою грубость и сам же его наказал.Тот, в кого острием его циркуль однажды вонзился,Тот, как месяц, навек к постиженью его устремился.Кто на небе седьмом восседает, — стремятся к нему,Кто по небу девятому ходит, — стучатся к нему.Небосвода вершина в уборе его ожерелий,Страстью недра земли: изначально к нему пламенели.Те сердца, что, как души, святой чистотою горят,Только прахом лежать притязают у божиих врат.Но из праха у врат его зернышко вышло такое, Что пред садом его сад Ирема — сказанье пустое.Так и прах Низами, что изведал поддержку его,—Нива зерен его и единства его торжество.
Первое моление о наказании и гневе божием
Ты, который во времени быть повелел бытию!Прах бессильный стал сильным, окреп через силу твою.Знамя вьется твое над живущею тварью любою,Сам в себе существуешь, а мы существуем тобою.Ты вне родственной связи, родни для тебя не найдешь,Ты не сходен ни с кем, и никто на тебя не похож.Что одно существует вовек неизменно — не ты ли!Что истленья не знало и впредь неистленно — не ты ли!
