– Кравцова Маргарита Николаевна? – мужчина говорил с едва уловимым акцентом.

– Да, – сказала я низким голосом. Такой голос я всегда приберегала для деловых партнеров, любовников, с которыми собиралась расстаться, и для надоедливых соседей.

Он сделал какой-то росчерк в блокноте и улыбнулся хорошо заученной улыбкой.

– Прошу. Вас ждут.

Переговоры прошли так, как я и ожидала, – с туманными перспективами и пожеланием встретиться еще раз. Насколько я была в курсе, все наши партнеры улетели к себе домой – на Рождество, и только эти упрямые швейцарцы решили провести переговоры в последний день уходящего года.

Мы поднялись из-за круглого стола. Руководитель переговоров – мужчина лет сорока, в очках, высокий, чуть грузный, со спокойными серыми глазами – едва скользнул по мне взглядом, что невольно разозлило, раззадорило меня. Да как он смеет так смотреть – незаинтересованно, равнодушно – вспыхнуло красным маячком внутри. Впрочем, я быстро погасила этот порыв. Однако не замедлила послать ему самую обольстительную из своих улыбок и «сделать» томный взгляд. Так, самую малость, для «профилактики», как обычно говорила я сама себе. Просто меня задел его холодный взгляд и стало чуть-чуть обидно. На носу Новый год, хорошее настроение, а этот чурбан смотрит на меня так, словно перед ним полено, а не женщина.

И тогда в глубине этих спокойных, чуть сонных глаз что-то всколыхнулось и откликнулось. Рванулось навстречу мне. Вот так-то, самодовольно подумала я, знай наших. Я хотела напоследок ограничиться кивком головы, но он уже шел ко мне и протягивал руку. Переводчица выросла рядом. Рука Эрнста Кляйнца была теплой и мягкой. Он задержал мою руку в своей и сказал длинную фразу, отчетливо выговаривая слова.

– Он говорит, – равнодушно-споро стрекотала переводчица, дама неопределенного возраста с короткой стрижкой и в сером костюме: скучный пиджак, скрадывающий любой намек на фигуру и юбка на два пальца выше колен, – что поздравляет вас с наступающим Новым годом и желает счастья и побольше удачных сделок.