Но в этот вечер действовали иные силы. Обычно его аудитория состояла из простых людей, жаждущих развлечения, и сейчас, этим вечером, в тесном шатре на захудалой ярмарке кто в толпе набившихся сюда уродов, неудачников и всякого отребья не любил немагического негра? Большинство любило. Они любили его, как любят трехногую собаку, и это несмотря на то, что дело происходило в Алабаме, неподалеку от мест, где какому-то гению пришла в голову идея ку-клукс-клана. Собравшиеся думали об этом иначе. «Нет, в дом к себе я его не приглашу и, если он взглянет на мою дочь, убью. Но конечно, он может показать мне парочку магических фокусов. В этом нет ничего плохого». Тем не менее шатер задыхался от неподдельной ненависти и того злобного голода, который ничто не способно утолить, пока он не пожрет самое себя, и Генри чувствовал это.

Генри развернул карты веером, и Корлисс кашлянул. Тарп засмеялся. Джейк грустно покачал головой. Генри бросил на них косой взгляд, и его лицо покрылось смертельной бледностью.

Тарп держал в руке одну из его карт.

— Что-то ищешь? — спросил Тарп.

Генри выдавил улыбку.

— Да, — сказал он и потянулся за картой. — Спасибо!

Но не успел он взять ее, как Тарп отдернул руку.

— Карту, — попросил Генри. — Пожалуйста!

— Я отдам ее, — сказал Тарп.

— Благодарю.

— Но сперва, — добавил Тарп, помедлив и, к замешательству Генри, не спеша отдавать карту, — назови ее. Небось это нетрудно для человека таких… — Тарп замялся, подыскивая слово. Толкнул локтем Джейка.

— …невероятных, — тихо подсказал Джейк.

— Вот-вот. Для человека таких невероятных способностей.

— Назвать? — спросил Генри. — Ты хочешь, чтобы я назвал карту? Ту, которую ты прижал к своей груди?