— Ангел, иголку.

Тут перед Таррантом возникло лицо второй монахини — юное и хорошенькое, если бы не мутновато-карие глаза. Это были глаза испорченного ребенка.

Он почувствовал укол, затем неприятное ощущение, когда содержимое шприца стало проникать в его организм. Затем возникла пустота.

Рейли отступил назад, опустил руку с револьвером и другой вытер пот со лба. Монахини осторожно положили Тарранта на землю. Монахиня помоложе оглянулась и вдруг свистнула. На вершине скалы появился бородатый человек в черном блейзере. Он посмотрел, кивнул, бесшумно и мягко, словно кошка, спрыгнул на землю и двинулся к Тарранту.

— Отлично, дамы, — сказал он, широко улыбнулся, а затем легко поднял тело Тарранта, словно охапку сена, и двинулся к «дормобилу». Монахиня постарше последовала за ним, вторая осталась рядом с Рейли. Она не спускала с него глаз. Он сунул револьвер в карман и посмотрел на фургон — Тарранта уложили на нечто напоминавшее койку, пристегнули ремнями, затем закрыли задние дверцы. Монахиня осталась у фургона, а бородатый вернулся к «пежо».

— Очень хорошо, Рейли, — сказал он и вытащил из кармана конверт. — Пять тысяч долларов. Как договаривались.

Рейли вытащил из конверта голубой листок, стал изучать его. Руки у него дрожали. Младшая монахиня подошла к повороту шоссе и неподвижно застыла там.

— Хорошо, — сказал Рейли, убирая конверт и глядя на человека в черном блейзере. — Мы остановились, потому что он решил немножко поразмяться. Он подошел к тем камням у самого края. Я протирал стекло. Потом я услышал, как он вскрикнул, а когда повернулся, то его уже не было. У него, наверно, закружилась голова, и он упал.

Мистер Секстон выслушал это с радостной улыбкой.

— Чем проще, тем лучше, — кивнул он. — Так держать. А теперь поезжайте и поскорее найдите телефон.