Женщина смотрела на нас через бездонную пропасть, отделяющую людей от глухого, - его сигарета догорела почти до пальцев. Пальцы женщины заплясали перед его лицом.

- Si, - сказал он. - Si. У священника. Священник их пустит. - Он сказал что-то еще, но очень быстро, и я не понял, о чем речь. Женщина сняла с корзины клетчатую тряпицу и вынула мех с вином. Мы с Доном вежливо кивнули мужчина в ответ тоже кивнул - и по очереди выпили.

- А он далеко отсюда живет? - спросил Дон.

Пальцы женщины замелькали с головокружительной быстротой. Другая ее рука, лежащая на корзине, казалось, не имела к ней никакого отношения.

- Пускай они там его и подождут, - сказал мужчина. - Он глянул на нас. - Сегодня в деревне похороны, - сказал он. - Поэтому священник в церкви. Пейте, синьоры.

Мы чинно, по очереди выпили, мужчина тоже. Вино было кислое, терпкое и забористое. Мул, позвякивая колокольчиком, щипал траву; его тень, огромная в косых лучах солнца, лежала на тропе.

- Похороны, - проговорил Дон. - А кто у вас умер?

- Он должен был жениться на воспитаннице священника, - сказала женщина. - Когда соберут урожай. У них и помолвка уже была. Богатый человек, и не старый. Ну вот, а два дня назад он умер.

Мужчина смотрел на ее губы.

- Ну, ну - дом да немного земли; это и у меня есть. Это так, ничего.

- Он был богатый, - сказала женщина. - Потому что он был молодой и везучий. А мой - он просто ему завидовал.

- Позавидовал, да и перестал, - сказал мужчина. - Верно, синьоры?

- Жизнь - это хорошо, - сказал Дон. Он сказал е bello {Это хорошо ит.}.

- Это хорошо, - сказал мужчина. Он тоже сказал е bello.