- Священник, значит, обручил ее не с Господом, а с человеком, - сказал Дон.

- Он нашел ей самого лучшего жениха в нашем приходе, синьор. Молодой, богатый и каждый год в новом костюме, да не откуда-нибудь, а из Милана, от портного. И что вы думаете, синьоры? - урожай созрел, а свадьбы-то не было.

- Я думал, вы сказали, что она будет, когда урожай соберут, - сказал Дон. - Так вы... Значит, свадьбу хотели сыграть в прошлом году?

- Ее три раза откладывали. Ее хотели сыграть три года назад, осенью, после сбора урожая. А оглашение было в ту самую неделю, когда Джулио Фариндзале забрали в армию. И, я помню, тогда вся деревня удивлялась, что его очередь подошла так быстро; правда, он был, холостяк и без родных, только тетка да дядя.

- Что же тут особенно удивляться, - сказал Дон. - Власти - они на то и власти, чтобы все по-своему делать. И как он отвертелся?

- А он не отвертелся.

- Вот что. Поэтому и свадьбу отложили?

Женщина внимательно посмотрела на Дона.

- Жениха звали не Джулио, - сказала она.

- Понятно, - сказал Дон. - Ну, а Джулио, он-то кто был?

Женщина ответила не сразу. Она сидела, чуть пригнув голову. Во время разговора мужчина напряженно смотрел на наши губы.

- Давай, давай, - сказал он. - Выкладывай. Они мужчины, им женская болтовня что курье кудахтанье. Дайте только женщине волю, синьоры, она вам с три короба накудахчет. Пейте, синьоры.

- К нему она вечерами на свидания бегала - они встречались у реки; он-то даже еще моложе, чем она, был, поэтому в деревне и удивились, когда его забрали в армию. Мы еще и не знали, что она выучилась бегать на свидания, а они уже встречались. И она уже научилась так обманывать священника, как и взрослая, может, не сумела бы. - Мужчина мимолетно глянул на нас, и в его водянистых глазах проблеснула усмешка.