И тут меня пронзило. Как же я буду понимать глубинные подмигивания компьютера и скумекаю, что он мне заворачивает уголочки? Поэтому мне нужен на столе камень, не важно, чароит он или какая каменная дворняга, но именно камень, а не диод с триодом, с которыми нет у меня общего языка, хоть застрелись. Даже лампочка Ильича мила мне, когда служит иначе когда сидит в носке и сверкает в дырке... Мне хорошо с ней и уютно...
По всему тому, исходя из каменьев, степей и дырок в носке, я отвергла компьютер как предмет мне лично не подходящий. Одновременно я отвергла евроремонт и привычку есть лягушек в Париже. Ладно им всем! Единственное, что я могу сделать, - вдеть для понта в одно ухо серьгу. Но это тоже по обстоятельствам... Если уж очень приспичит.
А пока я отодвинула рукопись с завернутыми углами и вынесла принадлежащие ей вещи.
...Тетрадь по географии для пятого класса. Она, гуляющая по полю учительница, почему-то любила письменные работы. Например, мы писали сочинение про город Кенигсберг. Чтоб вы знали - это Калининград с 1946 года. Но писалось сочинение в сорок седьмом, и именно про Кенигсберг и о князе Радзивилле, и я получила двойку, потому что дважды написала Кенинсберг. Двойка была больше самого сочинения... Страстная, злая... Как напоморде. Откуда я могла знать, что географичка родом из тех краев, и переименование ее возмутило, как бы отняв у нее вкус и запах детства. Отняли же у меня сейчас Украину... Мне, конечно, нравится ее самостийность, я ею горжусь, но меня напрягают малые с ружьем на ее границе. Ну, не люблю я ружье. И с ним этот оксюморон - "мирная цель". На границе я себя ощущаю.