Квинн огляделся. Карниз был в форме полумесяца. В том месте, где находился Квинн, его ширина достигала шести футов. И еще двадцать шагов в длину. Потом ничего. Двигаться можно только вверх. Но как преодолеть эти преграды, когда у тебя нарушена координация движений, а кроме того, нормально работает лишь одна рука?

Тут он подумал, не обманывает ли он себя, — может быть, у него просто отсутствует желание выбраться отсюда, ведь ему было сейчас странным образом все равно, что с ним станется.

Снова на него накатила волна полузабытья, а с ней какие-то галлюцинации из прошлого. В сотый раз он увидел, как по проходу самолета катится граната, чуть подпрыгивая, словно шарик рулетки, выбирающий себе номер-ячейку. Он услышал крики перепуганных пассажиров, отпрянувших от этого страшного предмета, старавшихся вжаться в кресла, исчезнуть. Он увидел, как человек с белым как мел лицом, рядом с которым сидели жена и маленькая дочка, прыгнул вперед в отчаянной попытке накрыть этот шар своим телом. Но граната, словно живая, увернулась, прыгнула под кресло и, прокатившись еще немного, издала свой душераздирающий клич смерти.

Квинн вздрогнул, очнулся и заметил, что он непроизвольно зажал руками уши. С подбородка стекали капли пота — но он дрожал от холода, словно осиновый лист. Квинн снова посмотрел на часы. Четыре часа. Вскоре начнет темнеть, а кроме того, холодать. В его рюкзаке были непромокаемое пальто, плитка шоколада, а также термос с кофе, но от удара он треснул, и кофе вытек. Да, для выживания маловато, мрачно подумал Квинн. Ну, скажем, эту ночь он выдержит, но, похоже, вторая ночевка на холоде сделает свое черное дело.