Вопросы не заставили себя ждать.

— И что же, — спросил царь, — после своего путешествия по сибирским провинциям, подлинная цель которого, кстати, так и осталась неизвестной, Иван Огарев больше не возвращался в Россию?

— Нет, он вернулся.

— И с момента возвращения полиция потеряла его след?

— Нет, государь, ибо лишь с того дня, когда преступника помиловали, он и становится по-настоящему опасным!

Лоб царя на миг омрачился. Пожалуй, шефу полиции не следовало заходить так далеко, хотя его идейное упрямство было по меньшей мере равно его безграничной преданности своему государю. Однако царь, пренебрегши этими косвенными упреками в адрес своей внутренней политики, продолжил серию кратких вопросов:

— Где был Иван Огарев в последний раз?

— В Пермской губернии.

— В каком городе?

— В самой Перми.

— Чем он там занимался?

— Вроде бы ничем, его поведение не вызывало подозрений.

— И тайная полиция не следила за ним?

— Нет, государь.

— Когда он выехал из Перми?

— Ближе к марту.

— И направился?…

— Этого никто не знает.

— И что с ним с тех пор — неизвестно?

— Неизвестно.

— Так вот, мне это известно! — возразил царь. — До меня дошли анонимные сведения, миновавшие полицейское управление. Учитывая то, что происходит нынче по ту сторону границы, я имею все основания считать их точными!

— Вы хотите сказать, государь, — вскричал шеф полиции, — что Иван Огарев причастен к татарскому нашествию?

— Да, генерал, и сейчас я открою тебе, чего ты не знаешь. Покинув Пермскую губернию, Иван Огарев пересек Уральский хребет и устремился в Сибирь, в киргизские степи, где попытался, и не без успеха, взбунтовать кочевые племена. После этого он спустился еще дальше на юг, вплоть до вольного Туркестана. Там, в Бухарском, Кокандском и Кундузском