Царь чуть помедлил. Затем, показывая письмо, которое держал в руке, сказал:

— Вот письмо, которое я вручаю тебе, Михаил Строгов, для передачи в собственные руки Великого князя, и никому кроме него.

— Я передам, государь.

— Великий князь находится в Иркутске.

— Я отправлюсь в Иркутск.

— Но придется пересечь страну, объятую мятежом и полоненную татарами. Татары захотят перехватить это письмо.

— Я пересеку ее.

— Особенно следует остерегаться предателя по имени Иван Огарев, который, возможно, встретится на твоем пути.

— Я буду остерегаться его.

— Ты собираешься ехать через Омск?

— Это мой обычный путь, государь.

— Если ты навестишь свою мать, то рискуешь быть узнанным. Тебе нельзя видеться с матерью!

Михаил Строгов секунду колебался.

— Я не увижусь с нею, — сказал он.

— Поклянись, что ничто не сможет заставить тебя признаться, кто ты и куда направляешься!

— Клянусь.

— Михаил Строгов, — произнес царь, передавая пакет молодому гонцу, — возьми же это письмо, от которого зависит спасение всей Сибири и, возможно, жизнь Великого князя, моего брата.

— Письмо будет передано его Высочеству Великому князю.

— Стало быть, ты пройдешь в любом случае?

— Пройду или буду убит.

— Мне нужно, чтобы ты остался жив.

— Я останусь жив и пройду, — ответил Строгов.

Казалось, царь был удовлетворен простой и спокойной уверенностью, с какой Михаил Строгов отвечал на его вопросы.

— Ступай же, Михаил Строгов, — произнес он, — ступай ради Господа Бога, ради России, ради моего брата и ради меня!

Михаил Строгов по-военному отдал честь, тотчас покинул императорский кабинет, а спустя немного и Новый дворец.

— Мне кажется, у тебя счастливая рука, генерал, — сказал царь.

— Надеюсь, государь, — ответил генерал Кисов, — Ваше Величество может быть уверено, что Михаил Строгов сделает все, что в силах сделать мужчина.