Ник познакомился с Карлом в Уэстдейле. Кейтлин заявляла, что у Ника и его одноклассников больше влияния, чем у «Cosa nostra», франкмасонов и Ватикана, а их законы и сети еще более запутаны. Сочетание модной муниципальной и еще более модной частной школ обеспечило Ника уникальной системой общественных связей. Для Кейтлин она была составной частью того либерального цементного раствора, который скреплял кладку британского истеблишмента; диаспорой, заново гомогенизированной в университетах в 1980-х годах и образовавшей армию журналистов, работавших в прессе и на телевидении, а также советников членов парламента, принадлежащих к лейбористской партии. Их имена не были у всех на слуху, зато их можно было найти среди ведущих газетные колонки, в списках участников комиссий по разработке политики и мозговых центров или в выражениях благодарности в конце документальных фильмов. И все они знали друг друга.

– Когда у нас были уроки физкультуры, – объяснил Ник Карлу, – нам разрешалось ходить кататься на роликах в Ковент-Гарден. Мы с Джорджем ездили туда на метро. Это было очень смешно.

– Катание на роликах вместо физкультуры? – сделал недовольный вид Карл. – Это вполне в духе времени.

– А вот и Кейтлин, – сказал Ник, увидев, как она выходит через аварийный пожарный выход на крышу. За ней следовал Джордж. Она кокетливо смеялась.

– Твой друг просто поставил меня в начало очереди в туалет, – сообщила она. – А ты никогда не рассказывал мне про дели.

– Привет, Кейтлин, ты, как всегда, отлично выглядишь! А что такое дели? – спросил Карл. – Что имеется в виду в данном случае?

– Спроси Ника. Он, похоже, был одним из них.

– Нет, никогда, – запротестовал Ник. – В нашей школе дели было кличкой для ребят определенного типа. Представляете, ребятки, ходившие на уроки музыки, когда у всех остальных были уроки физкультуры, их семьи принадлежали к среднему классу и тому подобное.