Хорошо, что Вася все-таки выразил сомнение в справедливости телевизионной пропаганды. Была теплая ночь. Всю дорогу домой мы разговаривали с сыном про дело ЮКОСа. Вася задавал много вопросов, и чем больше я давал ответов, тем больше мне казалось, что вялых моих протестов против суда над Ходорковским недостаточно.
Я тогда впервые подумал, что дело Ходорковского это не история про то, как посадили олигарха, и не история про то, как неправеден в России суд. Это история про то, как человеку в России стать свободным. И про то, что ему за это будет.
Вот эта история.
ГЛАВА 1: АРЕСТ
Двадцать пятого октября 2003 года адвокат Антон Дрель был разбужен телефонным звонком. Было очень раннее утро, часов пять или около того. Еще накануне стояла серая осень. Мокрые ветки, могильной плитой нависает небо, грязные автомобили — тягостное межсезонье, стремящееся в России занять собою весь календарь и лишь по нескольку дней в году оставляющее русской зиме с ее катанием на санках, северному лету с его шашлыками на свежем воздухе, цветению яблоневых садов весной и светофорным красно-желто-зеленым листьям осенью. По поводу портящегося климата лидер проигравшей на последних парламентских выборах либеральной партии «Союз правых сил» Борис Немцов пошутил как-то, что режим президента Путина совсем уже делает жизнь в стране невыносимой, и придется уезжать из страны, если когда-нибудь не прекратится дождь. А заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков в интервью немецкому журналу «Шпигель» переврал эту фразу и сказал, что вот, дескать, либералы не связывают с Россией своего будущего, а думают только, как бы из России уехать.
Адвокат Антон Дрель подошел к окну. Он не очень понимал еще спросонья, что говорит ему в телефонной трубке взволнованный голос. А за окном был снег. В ту ночь выпал снег, так много, что улица сквозь стекло казалась наконец тихой и чистой в предрассветном мраке, и уютной, особенно от того, что скребла где-то вдалеке по асфальту лопата усердного дворника.