Это был незаконный обыск, потому что нельзя обыскивать адвоката, чтоб получить доказательства вины его клиента, и уж тем более незаконно обыскивать офис адвоката без судебного решения. Но во время обыска следователи изъяли договор аренды офиса и заявили, будто нет никаких доказательств, что перевернутое ими вверх дном помещение — офис адвоката Дреля. Еще работники прокуратуры изъяли официальный реестр акционеров ЮКОСа, где значилась среди прочих акционеров и одна Гибралтарская компания.

Нашли и сказали, что вот, дескать, раскрыли Гибралтарский оффшор, и непонятно, что там было раскрывать, если оффшора этого никто не прятал, реестр был распечаткой из интернета, и не стоило ради реестра устраивать обыск. Еще они изъяли оригиналы лицензии Центробанка на открытие счетов Ходорковского и Лебедева в Швейцарии. Это было официально выданное Центробанком разрешение открыть счет в швейцарском банке, но прокуратура заявила, будто раскрыла тайные швейцарские счета.

Еще они вручили Антону Дрелю повестку на допрос по делу Лебедева. Это была незаконная повестка, потому что адвокат не может быть одновременно и свидетелем по делу своего клиента. Антон Дрель обратился тогда в адвокатскую палату, просил совета, как быть: если поедешь на допрос, нарушишь закон об адвокатуре, если не поедешь — нарушишь закон, предписывающий всякому гражданину неукоснительно и под страхом ареста являться на допрос по повестке. Уважаемые адвокаты сердились, говорили, что со сталинских времен не было такого безобразия, чтоб адвоката заставляли свидетельствовать против собственного клиента.

А адвокат Антон Дрель полагал, что раз прокуратура так пренебрежительно относится к законности своих обысков и допросов, то, стало быть, разрешил же кто-то прокуратуре относиться к закону пренебрежительно. Кто разрешил? Власть? Кремль? Президент? Больше некому. На этот раз обошлось.