Вот и крыльцо кафе, черные полупрозрачные стекла на высоких окнах. И дверь сама тоже из черного полупрозрачного толстого стекла.

Михаил вошел - за столиками обедает народ.

К Честнову подошла, улыбаясь, симпатичная девчушка в зеленой униформе (цвета чая, как весело комментировал летом Артем):

- Вы один? Гардероб внизу.

Михаил, все более угнетаясь сомнениями, пробормотал, что просит извинить его, нельзя ли позвать официантку Настю.

- Настю? Она у нас не работает.

- Что с ней?! - испугался Михаил. - Неужели заболела?

- Ничего, - девушка, видя как он волнуется, тихо пояснила: - Все нормально. Она теперь в ресторане "Соболь". Это на Ленина.

"В ресторане?!. - Михаил брел по улице и недоумевал. - Как в ресторане? Может, с недавней поры? Надо бы спросить. Наверное, еще не успела мне отписать".

Подойдя к роскошным, из красного дерева дверям ресторана со сверкающими медными позументами и ручками, он увидел висящую за стеклянным овальным оконцем картонку с золотистой надписью: "СПЕЦОБСЛУЖИВАНИЕ".

Михаил, опасаясь хамства со стороны швейцара и от этого сам наглея, достал синенькую денежку (50 рублей) и грубо постучал в дверь. С той стороны двери замаячило высокомерное курносое лицо со сталинскими усами. Швейцар качнул пальцем картонку - мол, не видишь? Михаил поднял повыше, показал ему денежку. Тот поморщился. Михаил достал розовую - сотенную.

Шевельнулся левый ус, правый ус, швейцар открыл.

- Чего тебе?

- Настю-официантку. Я ее муж.

- Муж? - хмыкнул швейцар. - Сколько же у нее мужей?

- А что, еще один есть? - вдруг все захолодело в груди Михаила. Швейцар был все-таки, наверное, человек сердобольный. Увидев, как изменился в лице Михаил, впустил его за порог. Не забыв при этом вытянуть из его пальцев защемленную сотенную бумажку вместе с синенькой.