Где-то играла красивая музыка, люди ходили толпами, смеялись и веселились, хотя была поздняя ночь и в деревне в эту пору только и слышно, как кричит упырь да тревожно лают собаки.

Михалко не спал. Инженер велел дать ему фунт колбасы и каравай хлеба, а потом прогнали его на другую платформу, на которой везли песок. Здесь было мягко, как в пуху. Но парень не ложился; он сидел на корточках, уплетал колбасу с хлебом, да так, что у него глаза лезли на лоб, и думал:

«Вон ведь какие дивные вещи бывают на свете, дай боже!»

После нескольких часов стоянки, под утро, поезд тронулся, и они быстро поехали. На одной станции, среди леса, снова долго стояли, и смазчик сказал парню, что инженер, верно, поедет назад, потому что получил телеграмму.

Действительно, вскоре инженер позвал Михалка.

— Мне надо возвращаться, — сказал он. — А ты один поедешь в Варшаву?

— Да кто его знает! — пробормотал парень.

— Э, да не пропадешь же ты среди людей!..

— Все равно, кто там меня искать будет, раз у меня нет никого?

В самом деле, кто там его будет искать?

— Ну, так поезжай, — сказал инженер. — Там сейчас у самого вокзала строят новые дома. Будешь носить кирпичи, вот и не помрешь с голоду, только не спейся с круга. Потом, может, лучше устроишься. На всякий случай вот тебе рубль.

Парень взял рубль, поклонился инженеру в ноги и снова уселся на своей платформе с песком.

Поехали.

Дорогой Михалко спросил смазчика:

— Далеко отсюда до нашей станции?

— Кто его знает. Верно, миль сорок.

— А пешком долго идти?

— Верно, недели три. Откуда мне знать.

Беспредельный ужас охватил парня. И зачем он, несчастный, забрался в такую даль, откуда целых три недели пути домой…

В деревне у них часто рассказывали про мужика, которого унес ветер, и мигом, перекреститься не успеешь, закинул за две мили — уже мертвым. Не случилось бы и с ним подобное. А эта полыхающая огнем машина, которой боятся старики, не хуже ли она того ветра?.. Куда-то она его забросит?