А он стоял перед ними и, хотя чувствовал, что его вроде как бы обижают, тоже смеялся.

«Вот ведь какой веселый народ, дай боже!» — думал он.

Его смех и почтительный вид расположили к нему каменщиков. Они угомонились, начали его расспрашивать. А когда он сказал, что ищет работы, велели идти с ними.

— Глуп, как сапог, но, видно, хороший парень, — сказал один из мастеров.

— Ладно, примем его, — добавил другой.

— А «вкупные» дашь? — спросил у Михалка подмастерье.

— Поставишь четверть водки, — пояснил другой.

— Или получишь взбучку, — со смехом вмешался третий.

Подумав, парень ответил:

— Так уж лучше мне получать, чем давать…

Каменщикам и это понравилось. Они еще разок-другой нахлобучили ему на глаза шапку, но о водке не вспоминали и взбучки никакой не задали.

Так, зубоскаля, пришли они на место и принялись за работу. Мастера влезли на высокие леса, а девки и подростки стали подносить им кирпич. Михалку, как новичку, велели месить лопатой известь с песком.

Вот так он и стал каменщиком.

На другой день в помощь ему дали девушку, такую же нищую, как и он сам. Вся одежда ее была — дырявая юбка, старый полушубок и рубаха — не приведи бог! Она совсем не отличалась красотой. У нее было худое и темное лицо, короткий вздернутый нос и низкий лоб. Но Михалко был непривередлив. Как только она стала возле него с лопаткой, у него сразу проявился к ней интерес, как это всегда бывает у парня к незнакомой девушке. Когда же она посмотрела на него из-под выцветшего платка, Михалко почувствовал, как внутри у него потеплело. Он даже до того осмелел, что первый заговорил:

— Вы откуда будете? А далеко это от Варшавы? И давно вы с каменщиками работаете?

Так он допытывался у нее обо всем, вежливо обращаясь на «вы». Но она стала говорить ему «ты», и Михалко тоже перешел на «ты».

— Не надрывайся, — говорил он, — уж я и за тебя и за себя поработаю.