Я, помедлив, подаю ему руку. Он жмёт её не сильно, бережно даже, но я чувствую, что он сильный парень. Вот дела, блин, - думаю я растеряно...

- Слушай, тебе точно пора, руки у тебя, как ледышки. Ты чего это без варежек?

- Да есть, есть варежки, в сумке где-то валяются.

- Ну, так ты одевай, если есть, зима всё-таки. Ну, пока, что ли?

- Пока. А... это...

- Что?

- Да так, ничего...

- Ты знаешь, что? Ты как придёшь домой, сразу в горячую ванну залезь и не думай ни о чём, главное. А потом поешь, и спать ложись, и всё. А завтра утром уже всё по другому будет, точно тебе говорю. Ну ладно, давай, беги. Лети домой, самолётик-Ил!

Я послушно подхожу к двери подъезда, берусь за ручку, но оборачиваюсь и смотрю на Мишку. Тот не уходит, а смотрит на меня. Он уже не грустный, а просто спокойный.

- Слушай, а какая у тебя квартира? Ну, номер какой, если это не военная тайна.

- Пятьдесят третья, - смеюсь я, тоже мне тайна! - Это на пятом!

Я скрываюсь в подъезде, но не бегу к лифту, а просто некоторое время стою у двери. Потом приоткрываю маленькую щёлочку и одним глазом выглядываю на улицу. Мишка продолжает стоять у подъезда и смотрит вверх. На мои окна, похоже, смотрит, - куда же ещё ему там смотреть. Я распахиваю дверь и зачем-то громко ему объявляю:

- У нас это, у нас лифт работает!

- Да ну? Работает? - восхищается этот странный парень. - А ты не врёшь? По-моему ты мне всё-таки врёшь, глупому такому и доверчивому!

Я смеюсь и продолжаю смотреть на него, стоя в дверях.

- Ну ладно, пока, Ил-Илья! Увидимся, если, конечно, захочешь...

Вот тебе на! - думаю я, поднимаясь в лифте к себе на пятый этаж. Странно как всё получилось. И не страшно мне сейчас вроде, и не тоскливо даже, - так, осадок только какой-то маленький, как будто палец чуть-чуть порезал. А ведь я сейчас волком выть должен! Раненным... Ха! Как Мишка забавно меня называет, - Ил! Самолётик... Вот же блин, неужто, я ключи посеял? Эт-того, только мне... Уф-ф, вот они!