Встал Мишка босыми ногами на пол - хорошо держат ноги, побежал к окну - снег на дворе!

На стайке, на заплотах, на дровах, на бане - везде снег!

И следки собачьи, а сами собаки под навесом, на цепях.

Обернулся - отцовский френчик под занавеской и сапоги отцовские стоят - носки в разные стороны.

Хвать в кладовку - поняги отцовской нету, ичигов нету, винчестера нету...

- Мамка! Мамка!

Босым ногам щекотно на снегу на крыльце. Слышно, дзинькает молоко в подойник.

Шмыгнул Мишка в дом.

В сенях мать загремела кринками, молоко переливает.

- Мамка, а мамка! Поче батя винчестер взял?

- Не кричи на всю деревню! Ног тебе нету! Черти тебя раздирают, нагишом по снегу носят!

- Поче он без собак пошел?

- Ну, ково блажишь? Маленький, што ли? Балбес! Иди дрова под навес убери да двор вымети, оттеплет, дак корова увязнет!

Сунулся Мишка в сени из избы, неотвязный:

- Батя-то поче винчестер взял, а без собак пошел?

- Я те сказала, обувай сапоги! Он мне не сказывался!

Мать выглянула из стайки с лопатой, видит - Мишка готов: в ичигах, с понягой за плечами, с ружьем, к собакам идет, по двору наискосок следы оставляет.

- Ты куда-а?

Идет себе Мишка к собакам. Мать к воротам, бегом, бегом, смекнул Мишка да тоже к воротам, но мать вперед поспела.

- Ну-ка, в избу иди! - а сама расшеперилась у ворот, норовит за двустволку цапнуть.

- Не дури, мамка, я за батей! - увертывается Мишка, не дается.

- Я те покажу сейчас за батей! - Мать уже в голос ревет, а от калитки не отходит, дорогу загораживает.

- Через огород уйду! - грозится Мишка, а сам на бревна, на дрова, на заплот.

- Миша-а, я те всю правду скажу, ой, боже ты мой,- чуть не плачет мать,- с мужиками отец пошел. Не бойся, сыночек.