— Я имею в виду не просто рассыльного, — возразил Клодд, — а юношу вроде того, с которым я вчера ехал в одном вагоне в Стрэтфорд.

— Чем же он замечателен — этот ваш юноша?

— Ничем. Он читал последний номер «Библиотеки дешевых романов». Это издание покупают по крайней мере двести тысяч человек. И он — один из них. Так он сказал мне. Покончив с книжкой, он вытащил из кармана последний выпуск «Балагура» — в розничной продаже стоит полпенни, распространение тоже имеет большое, до семидесяти тысяч. И читал его, давясь от смеха, до самого Стрэтфорда.

— Но…

— Погодите минутку. Я сейчас объясню вам. Этот юноша — представитель читающей публики. Я поговорил с ним. Ему нравятся больше всех как раз те газеты и журналы, которые имеют наибольшее распространение. Он ни разу не ошибся. А остальные — насколько они ему известны — он называет «трухой». Ему нравится то, что нравится массе. Сумейте угодить ему, — я записал его имя и адрес, он согласен поступить к нам на восемь шиллингов в неделю, — и вы угодите читателям. Не тем, что просматривают случайный номер, взяв его со стола в курительной клуба, и говорят вам, что «журнал, черт возьми, отличный», но тем, что платят за него пенни и уносят его к себе домой. Вот такие читатели нам и нужны.

Питер Хоуп, талантливый журналист и редактор с идеалами, был шокирован, возмущен. Уильям Клодд, человек деловой, без идеалов, оперировал цифрами.

— И об объявлениях надо подумать, — настаивал он. — Я, конечно, не Джордж Вашингтон,

— Вы давайте публике каждую неделю столбцов двенадцать вполне доброкачественного литературного материала, — вкрадчиво убеждал Клодд, — но подсластив это двадцатью четырьмя столбцами варенья. Только так и можно кормить читателей — воспитывать их незаметно для них самих. А пилюля без варенья? Да они ее и в рот не возьмут.

Клодд умел настоять на своем. Пришел день, когда в редакции «Хорошего настроения» появился Филипп — в обиходе Флип — Твитл, официально в качестве рассыльного, на самом деле, без его ведома, в качестве присяжного литературного дегустатора.