— Собирайся!
— Я? — испуганно прошептала Катя.
— Ну да, ты! Живо!
— А куда, папа?
— Сперва на аэродром. Поглядим испытание нового самолета, а потом гулять.
— Гулять?
— Да. Будем гулять. Куда хочешь, туда и поедем — в лес, к речке, к черту! — Отец швырнул на стол красный карандаш. Карандаш на столе не удержался, свалился на пол и сломал красный язык.
Катя, бледная и растерянная, сидела в кресле. Отец улыбнулся, подошел к ней и нежно ущипнул за щеку:
— Ну, что же ты?
Тогда Катя, все еще сквозь слезы, тоже улыбнулась:
— Вдвоем поедем, папа?
— Вдвоем.
— И без никого больше?
— И без никого больше. Ну, беги переоденься.
Катя, радостная, спрыгнула с кресла.
— Папочка, а можно, я надену новое синее платье?
— Можно и даже необходимо.
— Ой! Папа! А как же Эмма Францевна? Она сегодня придет.
— Это еще кто такая?
— Учительница, немка.
Отец резко махнул рукой:
— Одевайся.
Катя кинулась к себе в комнату. Из комнаты крикнула:
— И воротничок новый можно?
— Тоже можно и тоже необходимо!
Катя начала поспешно рыться в своем хозяйстве. Все еще боялась, как бы отец не передумал, не уехал без нее.
Когда от соседки вернулась Устя, она застала Катю и Никодима Родионовича среди раскиданных Катиных вещей — туфель, платьев, носков, кофточек.
— Светы-праведники! Что творится? — всплеснула руками Устя. — И что это вы здесь потеряли, Никодим Родионович?
— Мое синее платье ищем и воротничок, — сказала Катя. — Кружевной с лентами.
— Платье? Воротничок? — удивилась Устя. — А на что?
— Я еду с папой. Гулять еду!
Устя в шкафу, в спальне Ирины Петровны, нашла синее платье и кружевной воротничок с лентами.
Никодим Родионович сам помог Кате одеться: застегнуть на платье пуговицы, завязать у воротничка ленты, просунуть в петельки пояс.
Устя тоже суетилась возле Кати:
— Зоряночка ты моя, травинка-черноколоска! Вы ж ее, Никодим Родионович, не настудите, а то она после ангины изнемоглась.
— Не настужу, Устинья Андреевна. Вы не беспокойтесь. Пальто прихватим.
— Да, пальто уж беспременно.
Катя спускалась по лестнице на улицу со звонко бьющимся сердцем. Рядом шел Никодим Родионович, нес Катино пальто.