– Тебе хорошо – детей нет. Кому охота брать ответственность за чужого ребёнка? Хоть Катька с бабушкой живёт, а всё равно. Чужие дети мужиков отпугивают. Все своих растить хотят, а если не заладится, он – свободный мужчина, жених, а ты остаёшься с довеском на руках. Несправедливо!

– Наташ, ну что ты такое говоришь?! – Восклицала Настя. – Твоя Катюша просто прелесть. Кто тебя полюбит, и дочку примет. Встретишь ты своё счастье, обязательно встретишь. Ещё общего ребёночка родите.

– Ну, уж дудки! – Объявила Наташка. – Я больше рожать не собираюсь, с меня хватит. От детей одни проблемы. Ты давай, действуй. Поговори с ним серьёзно. Сколько можно трахаться и разбегаться? Не студенты уже. Или вместе жить начинайте, или на фиг шли, что время зря на него тратить? Годы-то идут. Он тебе даже ценного ничего, кроме цветочков, не дарил. Тоже мне, бизнесмен…

– Мы вместе в отпуск поедем. – Слабо защищалась Настя. – На Мальдивы. И почему это «ничего не дарил»? Он мне бельё потрясающее из Парижа привёз.

– Ну-ну, – хмыкнула Наташка. – Съезди, на Мальдивы, потом расскажешь. А бельё, дорогая, он не для тебя, а для себя привёз.

– То есть как «для себя»? – Не поняла Настя.

– А так. – Фыркнула Наташка. – Он же на тебя в этом белье смотрит, потом стаскивает… получает удовольствие. Может, у тебя до того трусы кошмарные были, а?

– Ничего не кошмарные! – Обиделась Настя. – Я бельё в «Золотой стрекозе» покупаю.

– Не сердись, подруга, я же пошутила! – Хохотнула Наташка. – Как брательник твой поживает? Всё шкодит? Голову ему ещё никто не оторвал?

Настя только рукой махнула.

– А вообще, знаешь, дети людей чувствуют. – Задумчиво произнесла Наташка. – Помню, познакомилась с одним… С виду приличный, интеллигентный. Говорил, в институте преподаёт. А Катька моя, как увидит его – в рёв. Маленькая совсем была, говорить толком не умела, он как к ней руки протянет поиграть – орёт, как резанная. Ну и чё ты думаешь? Утром раз просыпаюсь, а кавалера след простыл. Деньги спёр, кольцо и фотоаппарат. Сволочь.