Время шло. Настя закончила школу, поступила в институт – учиться на дизайнера. Подростковый нигилизм остался в прошлом. Но отношения брата и сестры так и остались не безоблачными. Настя по-прежнему считала братишку избалованным, упрямым проказником. Шустрый малорослый веснушчатый Стёпка воспринимал старшую сестру как объект для своих проделок. Он без зазрения совести таскал у Насти красивые ручки и карандаши, рисовал дорогой губной помадой рожицы на зеркале, однажды уволок записную книжку и вместе с таким же пакостником-дружком радостно звонил по указанным номерам: хрюкал, мяукал, болтал разные глупости. А на отдыхе в Турции, когда к Насте на дискотеке подошёл знакомиться симпатичный аниматор, Стёпка принялся дёргать сестру за рукав и канючить:

– Ну, ма-ам! Можно мне на игровые автоматы, ма-ам!

Пока Настя, утратившая от нахальной выходки братишки дар речи, возмущённо ловила ртом воздух, красавчик-аниматор изменился в лице, вежливо извинился и испарился.

Настя от души выдрала братца за уши а, когда остыла, поинтересовалась, зачем негодник портит ей жизнь, и когда это прекратится. Стёпка потёр красные уши и мрачно объявил:

– Потому что мне не понравился этот дядька. Он всех тёток за попы щиплет, а они ржут, как дуры.

Тётками семилетний Стёпка считал всех девушек старше пятнадцати.

Постепенно Настины друзья давно привыкли к проделкам мальчишки и перестали им удивляться, а наиболее удачные истории стали в их компании предметом общего веселья. И сама Настя научилась относиться к Стёпке со взрослой снисходительностью: маленький, глупый, что поделаешь?

– Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. – С улыбкой говорила она, повествуя об очередной каверзе братца.

Училась Настя легко, с удовольствием. Уже на старших курсах сделала несколько удачных проектов.