— Да уж… прямо, — застеснялась Наденька.

«Совсем дура, — решил Кондрашин. — Зеленая».

И вышел из приемной. И пошел по ковровой дорожке… По лестнице на второй этаж не сбежал, а сошел медленно. Шел и крепко прихлопывал по гладкой толстой перилине ладошкой. И вдруг негромко, зло, остервенело о ком-то сказал:

— Кр-ретины.