-- Здравствуй, папа, -- сказал он Старому Дрозду, который сидел нахохлившись в большой позолоченной клетке.

-- Шнерр штикс трэнк дикс, -- сердито ответил Дрозд.

В кабинете было много книг: двадцать четыре собрания сочинений самых знаменитых писателей, русских и иностранных. Книги стояли на полках в красивых переплетах, и у них был укоризненный вид -- ведь книги сердятся, когда их не читают.

-- Ты любишь читать, мой милый?

Конечно, Петька любил читать. И не только читать, но и рассказывать. Старшему Советнику повезло -- он давно искал человека, который прочел бы все двадцать четыре собрания сочинений, а потом рассказал ему вкратце их содержание. Он усадил Петьку в удобное кресло и подсунул ему "Три мушкетера". Петька прочел страницу, другую и забыл обо всем на свете.

-- Ну что, девочка, плохи наши дела? -- сказала ей Лошадь.

-- Откуда вы знаете, что я девочка?

-- И ты узнала бы меня, если бы я была без хвоста. Увы, давно ли я жила с папой и мамой на Восьмеркиной, семь! Меня звали Ниночкой, а теперь -- Аппетит. Что за нелепое имя! Я очень любила читать, особенно сказки. У меня были синие ленточки в гриве, я хочу сказать -- в косах. Каждое утро я чистила зубы и каждый вечер мыла копыта, я хочу сказать -ноги, в горячей воде. Я уже начинала немного ржать по-английски. Сколько тебе лет?

-- Двенадцать.

-- А мне было пятнадцать. Для лошади это много. Вот почему я действительно Старая Лошадь. У меня болят кости, я плохо вижу, а другие лошади только смеются, когда я говорю, что мне нужны очки. Ежеминутно я ломаю руки -- я хочу сказать, ноги -- при одной мысли, что никогда больше не увижу своего маленького уютного стойла на Восьмеркиной, семь...

-- Вы опять запутались, Лошадь, -- сказала Таня. -- Вы хотите сказать -- своей маленькой уютной комнатки, да?

ВЕЛИКИЙ ЗАВИСТНИК

Мне не хочется, чтобы Старая Лошадь рассказала вам эту историю. Вы, наверное, заметили, что она все время сбивалась. Один раз она сказала -- лягалась, а между тем речь шла о том, что мама уговаривала ее принять английскую соль. В другой раз она повторила: "Я ржала", и осталось неясным -- она громко смеялась или действительно ржала. Словом, лучше я сам расскажу о Великом Завистнике -- лучше для меня и для вас.