Он указал ей на один из столиков. Анна присела, он напротив.

— Благодарю вас, — пролепетала она. В зале была свежая полутень начала лета. — Вот видите, я снова здесь.

На улице, совсем близко, свистнул мальчик. Она вздрогнула.

— Мне бы хотелось, чтобы вы выпили еще бокал вина, — не сводя глаз с двери, проговорил мужчина.

Заказал вино. Хозяйка подала без звука, видимо, смирившись уже с этаким пренебрежением правилами приличия. Анна Дэбаред откинулась на спинку стула, наслаждаясь передышкой в своих страхах.

— Сегодня уже три дня… — проговорил мужчина.

Она с трудом выпрямилась и снова отпила вина.

— Как хорошо, — пробормотала тихонько. Дрожь в руках совсем унялась. Она еще больше выпрямилась, слегка придвинулась к нему, мужчине, который теперь в упор смотрел на нее.

— Я хотела спросить, вы что, сегодня не работаете?

— Нет, мне сейчас нужно время.

Она улыбнулась с какой-то наигранной застенчивостью.

— Время, чтобы ничего не делать, да?

— Да, ничего не делать.

Хозяйка по-прежнему оставалась на своем посту, за кассой. Анна Дэбаред говорила вполголоса:

— Самое трудное для женщины — это найти повод, чтобы зайти в кафе, но мне подумалось, неужели я не способна найти такой повод, скажем, бокал вина, жажда…

— Я пытался разузнать побольше. Но мне ничего не удалось.

Анна Дэбаред как-то поникла, снова погрузившись в смутные воспоминания.

— Это был очень громкий крик, такой протяжный, пронзительный. Потом вдруг он затих на самой высокой ноте… — произнесла она.

— Она умирала, — пояснил мужчина. — Должно быть, крик оборвался в тот самый момент, когда она перестала его видеть.

Вошел посетитель, не заметил их присутствия, облокотился на стойку.

— Мне кажется, когда-то… да-да, по-моему, один только раз в жизни и я тоже кричала, почти как она… Знаете, это было, когда я произвела на свет этого ребенка.