— Какие будут ваши последние приказания, полковник?
— Смотри, чтобы ни один мужчина не осмелился подойти к Шале! — воскликнул отец, с трудом удерживая слезы. — Дюме, оберегай, как сторожевой пес, мое последнее дитя! Смерть тому, кто попытается обесчестить мою младшую дочь! Не страшись ничего, даже эшафота, я взойду на него вместе с тобой.
— Спокойно занимайтесь делами, полковник. Я понял все. По возвращении вы найдете Модесту такой же невинной, какой вы оставили ее, или я буду мертв! Вы знаете меня, вы знаете также наших овчарок. Никто не приблизится к Модесте. Простите меня за многословие!
И два солдата обнялись; эти люди научились ценить друг друга среди сибирских снегов.
В тот же день «Гаврский вестник» напечатал на первой странице страшное извещение, составленное в простых, решительных выражениях, которое мы приводим ниже:
«Банкирский дом Шарля Миньона прекращает платежи. Однако нижеподписавшиеся лица, занятые ликвидацией банка, обязуются уплатить по всем его долговым обязательствам. С сегодняшнего дня производится учет срочных трассированных векселей. Продажа земельной собственности банкира полностью покроет текущие счета.
Настоящее извещение имеет целью оградить честь банкирского дома Миньон, а также не допустить подрыва кредита на гаврской бирже.
Господин Шарль Миньон отплыл сегодня утром в Малую Азию на корабле «Скромный», предоставив нижеподписавшимся все полномочия для распродажи его имущества, включая и недвижимую собственность.
Латурнель был обязан своим богатством доброте г-на Миньона, который в 1817 году дал ему взаймы сто тысяч франков на покупку лучшей нотариальной конторы в Гавре.