Впрочем, здесь уже начинается другая история.
1907
В конце ноября сгорел наш прессовочный завод. Дотла. А между тем дела у нас шли лучше некуда. Хотите верьте, хотите нет, но мы ежедневно выпускали на свет божий тридцать шесть тысяч пластинок. И покупатели рвали их у нас прямо из рук. Доходы от продажи нашего ассортимента составляли ежегодно двенадцать миллионов марок. Дела шли особенно хорошо, потому что мы вот уже два года как начали выпускать в Ганновере двухсторонние пластинки. Раньше такие были только в Америке. Много военного шума и грома. Мало такого, что соответствовало бы изысканным вкусам. Но потом Рапопорту ? а Рапопорт это ваш покорный слуга ? посчастливилось уговорить Нелли Мельбу, Увеликую МельбуФ, прийти к нам на запись. Поначалу она жеманилась, как позднее ? Шаляпин, который вообще до смерти боялся изЦза этой дьявольщины, как он именовал нашу новейшую технику, потерять свой бархатный голос. Йозеф Берлинер, который на пару со своим братом Эмилем еще до конца века основал в Ганновере компанию УНемецкий граммофонФ, потом перенес ее в Берлин и, при двадцати тысячах марок основного капитала, пойдя тем самым на большой риск, в одно прекрасное утро сказал мне: УА ну, Рапопорт, укладывай чемоданы, тебе надо поЦбыстрому смотаться в Москву и выйти там на Шаляпина, только не задавай лишних вопросовФ.
И в самом деле: я не стал долго собираться и сел в первый же поезд, прихватив с собой наши первые пластинки с записями великой Мельбы, так сказать, в качестве подарка. Ну и поездочка же выдалась, доложу я вам! Вы знаете, что такое ресторан УЯрФ? Высший класс! Долгая ночь в отдельном кабинете! Сперва мы просто пили водку из бокалов для воды, потом Федор осенил себя крестом и начал петь! Нет, не эту, коронную арию из УБориса ГодуноваФ, а благочестивые напевы, их еще ведут монахи, глубокими такими басами! После этого мы перешли к шампанскому.