– Но у всех почки, – резонно возразила Лиза.

– Чужие органы меня не интересуют. А твои – скомпрометированы.

– Как это? – удивилась Лиза.

– Ты в детстве болела. Почки – твое слабое место.

– Тогда я буду жить в гостинице. Ты достанешь мне номер.

– Это невозможно. Каким образом, сидя в Москве, я достану тебе номер в ялтинской гостинице?

– Пусть дедушка достанет. Может он что-то сделать для внучки?

Я задумалась. Просить отца – значит просить Таньку.

Танька умеет меня достать. После разговора с ней я на какое-то время схожу с ума, бегаю из угла в угол, разговариваю сама с собой и делаю перед лицом короткие гневные жесты. Танька стоит мне здоровья.

У Таньки есть фраза: «Волкова надо беречь». И она бережет его в основном от меня и от Лизы. Как собака, она охраняет пространство и облаивает все вокруг. В основном меня.

– Звони деду сама, – предложила я.

Лиза заплакала. Плакала она некрасиво, как я. Все личико сминалось. Я посмотрела на ее смятое, родное, полудетское личико и сдалась.

– Ладно, попробую достать тебе номер.

Я позвонила на Ялтинскую киностудию. У меня там была знакомая редакторша. Я сказала:

– Инна, ты должны достать мне номер в гостинице на июнь.

– Ты послушай, что ты говоришь! Как я тебе достану номер в сезон?

– Делай что хочешь. Иди отдавайся, плати, ври. Нужен одноместный номер. Поняла?

Инна молчала. Возможно, перебирала в уме свои возможности. Потом сказала мрачно:

– Я попробую, но не обещаю.

На другой день раздался звонок из Ялты.

– Ты будешь смеяться, – сказала Инна. – Но я достала одноместный номер.

– Каким образом?

– Актер не приехал на съемку. Номер освободился.

– А почему не приехал?

– Умер.

– А-а... – Я покачала головой.

Жалко, конечно, что человек умер. Но с другой стороны – номер действительно свободен. Актер мог просто задержаться, и тогда номер бы отобрали.