Каждые три месяца, как только получаю пенсию, я даю Люси сто франков. Много она на мне не зарабатывает.

Вечерами я дожидаюсь, когда разойдутся посетители, потому что я обычно закрываю заведение. Все время я надеюсь, что Люси меня задержит.

И однажды она просит меня остаться.

Опустив гарпуном железную штору, я на четвереньках вернулся в кабачок. Тот факт, что я оказался в заведении, закрытом для публики, произвел на меня впечатление странности. Я себя не чувствовал дома.

Радость развеяла эти наблюдения.

Теперь я созерцал более снисходительным взглядом ту, которая, несомненно, станет моей любовницей. Она наверняка не нравилась мужчинам, но как-никак это была женщина, с большими грудями и бедрами, которые шире, чем мои. И я ей нравлюсь, потому что она попросила меня задержаться.

Люси откупорила пыльную бутылку, вымыла руки минеральным мылом и уселась напротив.

Жир еще блестел на ее кольце и вкруг ногтей.

Невольно я прислушиваться к звукам с улицы.

Мы были смущены. Слишком очевидная цель моего присутствия мешала нашему интиму.

– Выпьем, – сказала она, вытирая горлышко бутылки фартуком.

С час мы провели в беседе.

Я бы охотно ее поцеловал, если бы для этого не нужно было обходить стол. Стоило дождаться более удобной оказии, ведь речь о первом поцелуе.

Внезапно она спросила, видел ли я ее комнату.

Естественно, я ответил:

– Нет.

Мы поднялись. Озноб сводил мне локти. Перед тем как потянуть цепочку газовой горелки, она зажгла свечу. Капли воска, которые падали ей на пальцы, тут же твердели. Она их снимала ногтем, не ломая.

Пламя свечи замигало на кухне, потом расплющилось, когда мы двинулись по лестнице, узкой, как приставная, которая вела в ее комнату.

Ни о чем не думая, я следовал за ней, инстинктивно шагая на цыпочках.