– Так, значит… у тебя до сих пор нет песо?

– В общем, да.

– Ты не работать, нет?

– Работал, но меня выгнали. Так что в настоящее время ничем не занят.

– А ты бы хотеть работать, да? На меня?

– Гм… А что я должен делать?

– Играть гитара… может быть. Так, чуть-чуть. Писать письмо, считать деньги, говорить Ingles

– Погоди минутку. Что-то я не все понимаю.

– Теперь у меня есть деньги, и я хочу открыть дом.

– Здесь?

– О нет, нет. В Акапулько. В Акапулько я иметь очень хороший друг, большой politico

– А-а, для американцев.

– Да. Много американцев ехать в Акапулько. Там ходить большой паром. Хорошие люди, хорошие деньги.

– И я при всем этом. Некая комбинация писаря, бармена, вышибалы, увеселителя, секретаря и бухгалтера этого прелестного заведения в одном лице, так, что ли?

– Так, так.

– Гм…

Принесли еду, и некоторое время я был целиком поглощен ею, однако чем дольше думал о ее предложении, тем занятнее оно мне казалось.

– Это заведение… Ты ведь, наверное, хочешь, чтобы оно было первоклассным, верно?

– О да, очень. Мой друг politico, он говорить, что американцы охотно платят по пять песо.

– Пять чего?

– Песо.

– Послушай, скажи своему другу politico, пусть он заткнет пасть и не болтает глупостей. Если американец платит меньше пяти долларов, он уверен, что данное заведение – полное фуфло и дрянь.

– Думаю, ты немножко есть сумасшедший.

– Я же сказал: пять долларов, а это значит восемнадцать песо!

– Нет, нет, быть не может! Ты меня обманывать.

– Ладно, поступай как хочешь. Можешь нанять своего politico управляющим.

– Так ты серьезно?

– Вот, могу поднять правую руку и поклясться хоть Божьей Матерью. Нет, тут необходима система. За его деньги ему нужно действительно что-то дать.