Только в одном случае мой друг проявляет строгость — когда дело касается огня. У него врожденный исключительный нюх на огонь, поскольку еще в раннем детстве нанюхался дыма и копоти (от одежд пожарных и пожарных машин), и насмотрелся плакатов с языками пламени и наслушался разговоров о пожарах по неосторожности и умышленных поджогах. Короче, как только Челкаш заметит где-нибудь открытый огонь или просто учует запах гари, сразу поднимает сердитый лай. Стоит мне закурить, как он подбегает, делает губы дудкой и дует на сигарету (случалось, втайне от меня и выкидывал зажигалки в помойное ведро). Когда на кухне я включаю газовые горелки, он недовольно бурчит и, пока я готовлю еду, контролирует все мои действия, и все время принюхивается — вдруг что-нибудь подгорит! Случается, по моему недосмотру, действительно что-то подгорает, так он устраивает такой концерт, что соседи сбегаются. Почему-то Челкаш уверен, что я, растяпа, рано или поздно спалю нашу квартиру, а может даже и весь дом.

Разумеется, и выходя на прогулку, Челкаш первым делом зорко осматривает все дворовое пространство — не видно ли где дымка! Как-то дворник Иннокентий запалил кучу опавшей листвы — мой друг тут же сморщил лоб, подбежал и, задрав лапу, пустил на костер фонтан.

Ну, а уж если Челкаш услышит сирену пожарной машины, я с трудом удерживаю его на поводке — он непременно должен мчать на пожар.

— Челкаш настоящий пожарник, — говорят ребята во дворе.

— Огнеборец, — кивает дворник Иннокентий. — Приходиться жечь листву, когда он, настырный, сидит дома.