Магрубет, ругаясь, вытер меч, огляделся и увидел, что в конце переулка показался воин, ведущий в поводу его коня. То был молодой Кириаф, его любимец и правая рука.

— Вождь, я подобрал твою плеть, поймал твоего коня и пошел за тобой.

— Кириаф, ты не видел, как я сейчас разговаривал со стариком?

— Нет, вождь, не видел.

— Тогда брось эту падаль в ров, чтоб никто не знал.

Магрубет указал на убитого раба, взял коня под уздцы и пошел по городу к месту войскового сбора.

До полудня длились учения. На взмыленном коне Магрубет носился по степи перед войском. Он поочередно вызывал лучших всадников, испытанных воинов и с ними показывал приемы единоборства то с мечом, то с копьем. Затем показывал групповые приемы боя и свое особое, редкостное владение конем, особую хеттскую манеру верховой езды.

Он далеко, вперед и вверх метал свое копье, вихрем скакал и ловил его на лету почти у самой земли. Не только молодые новобранцы — все следили за ним с восхищением. Как и подобает настоящим военачальникам, он сам лично представлял своим воинам блестящее боевое искусство. Он был в ударе, силы бурлили в нем. Ни о какой усталости не могло быть и речи. Про себя он уже знал, что' это его последние, прощальные часы пребывания с войском.

Временами он бросал быстрые испытующие взгляды в сторону своих старых соратников, не догадывается ли кто-нибудь из них об этом. Но лишь однажды, на миг, заметил, как многоопытный Сирах, знающий его как никто, соперничающий с ним в боях в отваге и дерзости, чувствующий издалека его замыслы, не раз за много лет спасавший ему жизнь, вдруг как-то недоуменно и даже растерянно воззрился на него.

Магрубет показывал стрельбу из лука. На расстоянии ста локтей он поставил Кириафа с копьем. Когда Кириаф метнул в сторону копье, Магрубет выпустил одну за другой три стрелы. Копье прямо вонзилось в землю, и в его древке торчали три стрелы на равном расстоянии. Пронесся дружный гул восхищения. Закружилась конная карусель — все стремились вблизи увидеть пораженную цель. Тогда-то он и поймал этот взгляд Сираха.