Спуститься в том месте к воде человеку трудно из-за сплошного ивняка, а с моим зрением – вообще невозможно, да и плаваю я как топор… Выбраться самостоятельно Мали уже не могла, лёд ломался под лапами, до берега было метров десять – пятнадцать. В общем, меня охватило шоковое ощущение неизбежной трагедии, наверно понятное каждому… Да ещё на руках – молодой кобель, который вообще никогда в речке не бывал. Уокер очертя голову рвался на помощь матери, не в силах понять, что и его постигнет та же судьба… Двоих я уж точно не вытащу. Я и одну-то…

Успев прокричать:

– Мали, держись, девочка, я тебя не бросаю! – я побежала в деревню, благо рядом.

Уокер сначала сильно осложнял бег, он тянул назад. Я остановилась и быстро ему объяснила, что сейчас просто физически сама ничем не могу помочь Мали… надо звать на помощь… если кто откликнется… если не откликнется – тогда Уокер останется дома, а я сделаю всё, чтобы спасти его мать… Не знаю, можете верить или нет, мне всё равно – я-то знаю, что он ПОНЯЛ – и изо всех сил поволок меня вперёд, так как мне по глубокому снегу очень тяжело бежать. А вслед нам несся страшный крик Мали, и жутко выли наши собаки…

Прибежали в деревню. Я вместе с Уокером бросилась к соседям… Есть ещё на свете добрые люди! Наш сосед дядя Толя услышал мой крик и не раздумывая бросился к речке. Я завела Уокера во двор и побежала следом, крича Мали, что я её не бросила, что мы её обязательно вытащим… А мысли вообще-то крутились в голове страшные. На улице минус двадцать два, вода соответствующая, собака старая… Когда добежали до того места (всего с начала трагедии прошло минут пять-семь) – в воде уже никого не было видно…