- Вы, Лидочка, вероятно, не очень внимательно слушаете разговор на кладбище. Могильщик ведь говорит, что он тридцать лет тому назад начал копать ямы для людей. Как раз в тот день, когда родился принц Гамлет.

- Неужели я это прослушала?

- Трижды, Лидочка.

- Ну и хорошо сделала! А вам. Толя, не надо мне говорить, что Гамлет старик.

- Да еще толстый и с одышкой.

- Что? Нет, уж это вы придумали!

- Ничего подобного.

- Придумали, придумали! Из ревности. Потому что знаете, как я влюблена в Гамлета.

Мне не оставалось ничего другого, как высокомерно улыбнуться:

- Вы опять, Лидочка, трижды прослушали.

- Что? Что прослушала?

- Да во время дуэли мама-королева так прямо и говорит: "Ты, мой Гамлет, тучный, поэтому задыхаешься и потеешь".

- Перестаньте, Толя!

- Честное слово!

Лидочка отвернулась, сердито надув розовые губки, которые она то и дело облизывала острым кончиком языка, чтобы они были еще розовей.

В ту эпоху четырнадцатилетние красавицы еще не мазали их помадой.

"Вот болтун! - обратился я к самому себе. - Сегодня уж тебе, идиоту, не целоваться с Лидочкой".

Мы неслись над замерзшей Волгой по откосу, где стояли дворцы купцов-миллионщиков.

Под шелковой попоной дымилась наша кобылка цвета крепкого чая.

Большими хлопьями падал снег. Падал лениво, нехотя, не торопясь с неба на землю.

Несколько поумнев - это случилось примерно лет через двадцать, - я вторично сказал самому себе: "И вправду, дружище, ты был тогда не слишком умен".

Лидочка оказалась права со своим Датским принцем. Какой же он у Шекспира тридцатилетний? Вздор! Мальчишка он у Шекспира, юноша. А сделал его тридцатилетним первый в Англии исполнитель "Гамлета" Ричард Бербедж главный актер театра "Глобус". Немолод, невысок, усатый, бородатый, он являлся и хозяином "Глобуса". Играл Бербедж и старика Лира, и Ричарда III, и генерала Отелло.