Соколов был весьма удовлетворен, когда я подвел результат по этому раскрытому делу. Последним было мной намечено для показа экстрасенсу дело Ани Кондратьевой. Я достал из сейфа и поставил перед Соколовым пузырек, в котором плавал заспиртованный палец. - Господи,- сказал Виталий Юлианович, приложив руку к груди,- это же от ребенка?

-  Да. Что вы об этом скажете? Пожалуй, потом мы закончим.

Экстрасенс снова долго смотрел на пузырек, затем рассказал, что он видел большую комнату, много людей, по-видимому, гостей - все они улыбаются. Увидел он еще детскую руку, на которую надевали колечко.

Я отошел от стола, достал из шкафа несколько лежавших там фотоснимков, смешал их с тремя фотографиями из дела Кондратьевой и показал все эти фотографии Соколову. Он очень быстро и верно указал на снимках мать и отца Ани, и сказал, что он их видел среди тех людей в комнате. Однако, ничего, относящегося к преступлению Виталий Юлианович не узнал.

-  Как же так, Виталий Юлианович,- спросил я у него,- кажется, что вы объясняли: на предметы записываются только страх и боль - а здесь колечко какое-то?

-  Ну почему обязательно - боль, я про это не говорил, просто должно быть исключительно сильное чувство - видимо, здесь была очень сильная радость.

-  Когда отрезали палец, должно было быть чувство не менее сильное,подал реплику с места до сих пор молчавший Петренко.

Соколов посмотрел на него и пожал плечами: - Может быть, ребенок уже был без сознания,- сказал он.

-  Виталий Юлианович,- сказал я,- мы проверим, спросим у родителей девочки, был или нет такой случай, я пока ничего не могу сказать.

Мы завершили наши эксперименты и Соколов получил ту выписку из протокола, о которой он нас в начале просил. После того, как мы с лейтенантом поставили наши подписи, Виталий Юлианович неожиданно меня попросил написать еще отдельную бумагу с моим мнением об эффективности работы ясновидящего в этих опытах. Я задумался.