Директор снова подходит и выкрикивает заклятие, похожее на позывные Би-би-си.

Эммануэль слушает его, не шелохнувшись. Затем отрицательно качает головой, и его глаза вновь устремляются на меня.

Я больше так не выдержу. Ноги сами несут меня к виселице. Я сжимаю плечи Эммануэля и целую его по-братски в обе щеки.

— Ты мужественный, — шепчу я ему, — ты настоящий человек, Ролле. Я им скажу, что ты ушел как настоящий победитель…

Мои слова подбадривают его…

И вдруг я не вижу больше его лица. Палач надернул на его голову черный колпак.

Мерзкое ощущение: быть лицом к лицу с черным мешком и веревкой вокруг шеи.

— Не падай духом! — говорю я. И тут я вижу движение губ под черной материей.

— Я невиновен, — произносит глухой голос.

Брандон, стоящий позади меня, делает мне знак отойти назад.

Люк открывается, черная молния проскакивает вниз, и передо мной остается лишь слегка покачивающаяся натянутая веревка.

Мне кажется, что все это приснилось…

Я стою как вкопанный. Потрясение огромно…

— Пошли, господин кюре, — говорит Брандон.

Я повинуюсь.

И снова мрачная процессия идет по коридорам. Звуки шагов гулко отдаются у меня в голове…

Я иду с таким ощущением, будто меня ведут на убой, как скотину…

— Кажется, эта казнь на вас сильно подействовала, — говорит мой английский коллега.

— Да уж, весьма, — бормочу я. — Вы слышали, что он сказал, после того как ему надели мешок на голову?

— Нет.

— Что он невиновен! Брандон тихо качает головой.

— Они все так говорят в этот момент. Будто надеются, что это последнее отрицание даст им отсрочку…

Выйдя из тюрьмы, я чувствую себя немного получше.

— Господин кюре, — обращается ко мне Брандон, — мне кажется, что вам необходимо немного выпить, чтобы прийти в себя.

— С удовольствием…

Он открывает дверцу своей квадратной машины и помогает мне сесть, после чего устраивается за рулем.